Тайники времён царя Бориса, или Судьба либереи московских государей

Тайники времён царя Бориса, или Судьба либереи московских государейБиблиотеки на Руси всегда собирались и хранились подобно сокровищницам и числились «в казне», но по разным причинам в пространстве и времени нашего Отечества судьба их, как правило, была не простой, если не сказать — драматической. Так или иначе, всякая дорогая по интеллектуальному содержанию и в материальном отношении библиотека была проблемой, требовавшей огромных ресурсов на ее надлежащее содержание и охранение. Против скверны забвения и социального беспредела защитить ее мог только человек образованный, культурный, сильный и богатый одновременно. И не важно, кем являлся таковой — царем, князем, помещиком, генсеком, государственным министром или... самим государством. Как только этот сильный не мог выполнить свой долг перед литературной сокровищницей или забывал о нем — бесценное собрание погибало или исчезало безвестно... Конкретный исторический исход драмы определялся реальными обстоятельствами.

Рассказывает историк-исследователь Ю. Александров.

Утраченная либерея: 400 лет тайне!

Каждый, кто осмелится прикоснуться к истокам библиотечной проблемы на Руси, неминуемо столкнется с одной из загадок русского средневековья — судьбой, как полагают, бесследно исчезнувшей «либереи» Иоанна Грозного.

Как распорядился накануне кончины судьбой своей литературной и информационной сокровищницы царь Иоанн, его вассалы или кто-то другой, никто не знает. В исторический период, укладывающийся в несколько размытые рамки конца 70-х годов XVI — начала XVII века, то есть ближе к началу так называемого Смутного времени на Руси, она, почти не оставив следов, как фантом, исчезла. Но где и как именно произошло исчезновение, было ли оно волей трагического случая или осознанным, хорошо обдуманным сокрытием, никто теперь точно не скажет. Возможно, есть на Руси та земля, в недрах которой под каменными, с хорошей гидроизоляцией сводами стоят кованые дубовые сундуки и лари, в которых вот уже четыре долгих века покоятся редчайшие свитки, рукописи и фолианты, перешедшие Грозному от его бабки, деда, отца и матери, сделавшиеся легендой из легенд, будоражащей воображение ученых и практиков России да и мира.

Отсутствие книг, принадлежавших высокообразованному Иоанну Грозному, — «белое пятно» в русской средневековой истории. Вокруг него до наших дней формируются догадки, строятся «обоснованные» гипотезы. Нет главного — самой царской библиотеки! Той самой, которая по наиболее расхожей версии, со времен женитьбы Иоанна III на византийской принцессе Софье Палеолог и до смертного часа их внука — царя Иоанна IV должна была считаться родовой элитной собственностью и храниться в царских покоях или в почти потайном месте рядом с последними.

Если библиотека существовала, то только избранные руки могли касаться футляров, свитков и окладов содержимого этой сокровищницы, доступной лишь царствующим на Руси особам. К справедливой мысли о исключительно царском наследовании библиотеки мы еще возвратимся по ходу нашего долгого и непростого повествования.
Из чувства любви к сокровищам Отечества нашего запасемся терпением и желанием выслушать упрямую тайну веков.

Какие только пытливые умы брались в XIX—XX веках за осознание и раскрытие этой исключительной загадки?! В историю поисков либереи, в список авторов статей и книг по указанной проблеме вошли Белокуров С.А. и Клоссиус Ф., Лихачев Н.П. и Соболевский А.И., Пересветов Р.Т. и Осокин В.Н., Стеллецкий И.Я. и Тихомиров М.Н., Слуховский М.И. и Михайлин А., Менделеев А. и Тремер Э., Зимин А.А. и Черников Н. Порой авторы отстаивали прямо противоположные точки зрения, но, пытаясь убедить или разубедить читателя в необходимости и обоснованности поисков, они отчаянно расширяли предметную область таинственного происшествия.

Заголовки ряда публикаций этого продолжительного периода взволнованно сообщали читателям России то о «библиотеке и архиве царя Ивана IV» и «библиотеке московских государей в XVI столетии», то о «заседаниях общественных комиссий по розыску библиотеки Ивана Грозного», а то и еще конкретнее: «о загадках Кремля», «о кремлевском тайнике и царской библиотеке» и «мертвых книгах в московском тайнике».

В московском тайнике?

Почему такая исключительность?

Тайна, однако, выдержала все атаки на нее, и это само по себе свидетельствует о непроницаемости прежнего покрова над ней.

Попробуем войти в предметную область этого «исторического висяка», отыскать за строками известного то, что сокрыто временем. Предлагается, не торопясь, с учетом имеющейся основной и дополнительной информации предложить на рассмотрение одну из новых версий исчезновения и нахождения бесценной либереи. И поскольку трудное дело это должно быть, по возможности, точно представленным, призовем на помощь многие опубликованные ранее оценки и мнения. Они, как проводники из Настоящего в Старь, как маячки, подсветят нам неверные ступеньки в черный и таинственный колодец веков минувших.

Начнем с географии

Царь Иоанн IV Васильевич (Грозный) любил не так много мест на своей Руси. Вот они: Москва, Александровская слобода, Коломенское, Верея, Вышегород, Боровск и, возможно, прилегающие к ним населенные пункты, в которых постоянно или временно, на период пребывания, отводились ему покои. Сюда он наезжал с князьями, боярами и опричниками, чтобы вершить государственные дела, отдыхать, охотиться или развлекаться, согласно своим представлениям и традициям. Этот справедливый «географический» посыл, может статься, будет одним из вспомогательных ключей к открытию тяжелой двери тайны «за семью печатями» Минувшего.

Итак, библиотека московских государей, вероятно, включавшая в себя писаные и печатные издания (в том числе греческого, византийского и азиатского происхождения) неожиданно и бесследно исчезла, превратившись в неуловимый для многих поколений исследователей проблемы призрак.

Обратимся к эскизу событий, имевших место до наступления XV века. Свидетельствуют, что Восточная Римская империя, или Византия — одно из старейших европейских государств. В XIV веке в Малую Азию начинается активное проникновение османских турок, которые быстро набирают силу. Дружба или вражда с ними имеют для более слабой в военном отношении Византии стратегическое значение. Иоанн V Палеолог ведет переговоры с папой в надежде на помощь с его стороны. Так, историк Оскар Егер в издании «Средние века» (СПб., 1904), в частности, сообщает, что в 1369 году Иоанн V лично совершает вояж в Рим и почти готов «отступить от догматов, признающим святого духа, исходящим лишь от Отца, а не от Отца и Сына, от употребления пресного хлеба при таинстве причащения и других разногласий, разделяющих восточную церковь с западной».

Отмечается, что та поездка в Рим, попытка достичь примирения и договоренностей по спорным вопросам, через это объединение христианских сил в борьбе с мусульманским нашествием не увенчались успехом... Византия осталась один на один с грозным врагом, который впоследствии захватил ее территорию и разрушил прежнюю государственность. Одновременно османские турки теснят здесь и христианство. Что происходит с уникальной библиотекой византийских царей? Судя по тому, что дорога из Царь- града (Византия) в Рим и Грецию во времена правления Иоанна V была еще свободна, книжное сокровище должны были спасать, эвакуируя наиболее ценные памятники литературы, искусства и науки в адрес родственников — царственных особ, находящихся в безопасности за рубежом. В роковые для империи времена динамика событий и сама христианская вера должна была взывать именно к таким действиям!

В это время Русь, несмотря на победу в Куликовской битве (1380), все еще находится под бременем, наложенным на нее Ордой, и ежегодно платит дань Казанским и Астраханским ханам, скрепя сердце, пытается ладить. Крымским — такая дань платится вплоть до Екатерины Великой. Известно, что властитель Средней и Малой Азии Тамерлан, напоминая о себе и мощи своего войска, в 1396 году опасно приблизился к границам Руси и разорил ряд ее городов. Но православное христианство на русской земле жило и воодушевляло русский народ для борьбы с иноземным засильем.

Однако, несмотря на столь драматический расклад, весь христианский мир запомнил победу на поле Куликовом. Ее не могла не заметить и должна была по достоинству оценить страдающая от турок Византия. Настает момент, когда отвергнутые папой византийский царь Иоанн и его последователи, без сомнения, обращают свои взоры к Московии.

Здесь в этот период правит внук Иоанна Калиты — Дмитрий Иванович Донской (1363—1389), ведущий упорные войны с Ордой, Литвой и их сателлитами. Через 73 года, с началом царствования Иоанна III Васильевича (1462—1505) начнется активное объединение русских земель вокруг Москвы. Именно Иоанн III женится на греческой царевне Софье Палеолог и именно этот московский князь заявит всему миру, что является наследником византийских императоров. Невозможно представить, чтобы Московия, наследница и лидер мирового православия, претендовавшая на роль «Третьего Рима», всерьез отважилась на это, будучи «бескнижной».

Мощный книжный потенциал непременно существовал и, скорее всего действительно поступил однажды извне. Но, как и наследники библиотеки Аристотеля, московские государи, опасаясь многих внешних и внутренних угроз, хранили тайну «библиотеки» и мест ее содержания. Царь Иоанн IV берег унаследованные им книги пуще глаза, доверяя их перемещение и охрану самым преданным подданным -— готовым, если потребуется или будет приказано, без промедления отдать жизнь за своего властелина. А возможно, не доверял свое сокровище надолго никому, периодически «заменял» людей.

Действующие лица

Насколько могут быть связаны с тайной исчезновения библиотеки подданные и близкие соратники царя Иоанна Грозного именно в канун его кончины?

Кто были эти люди?

В первую очередь царский сын — Федор Иоаннович и, конечно, противоречивая, но блестящая личность — боярин, а затем царь (1598—1605) Борис Федорович Годунов, его сестра, жена, сын.

Почему некоторые исследователи нашей трудной загадки не приняли во внимание или забыли об этих очень важных исторических персонажах?

И если самого царя Бориса Годунова кто-то из историков осмеливался характеризовать как «малограмотного», то это вовсе не означает, что он, победив в борьбе за власть, при всех своих недостатках и пороках не был мудрым человеком, не думал о просвещенности и образованности своих детей и будущем рода русских царей Годуновых.

Давайте, приближаясь к существу истории с разыскиваемой с давних пор царской библиотекой, с интересом посмотрим, с чего и как тот же Борис Годунов начал вести государственные дела в качестве царя.

Библиографический словарь-справочник А.Н. Щукина «Знаменитые россияне», в частности, сообщает: «... (ок. 1552—1605) русский царь с 1598 г., брат жены царя Федора Ивановича и фактический правитель государства при нем. Царь Федор Иванович не оставил после себя преемника, и для выбора царя был созван Земский собор. Патриарх Иов призвал избрать Б.Г. (Бориса Годунова. — Авт.) как наиболее достойного занять престол. Два раза Б.Г. отказывался. Наконец после неоднократных просьб духовенства и народа быть царем, 1 сентября 1598 г. в праздник Нового года состоялось венчание Б.Г. на царство. Принимая благословение патриарха, Б.Г. сказал: «Бог свидетель, что не будет в моем царстве нищего, последнюю рубашку разделю с народом». В первые годы царствования он установил льготы для переселенцев в Сибирь, приглашал иностранцев для работы в России, посылал молодых людей учиться за границу и не карал жестоко за невозвращение. На территории кремля была построена колокольня Ивана Великого, возвышающаяся над всеми зданиями Москвы. Б.Г. намеревался открыть в Москве школы, где преподавались бы иностранные языки, но духовенство не одобрило этот план. Несмотря на свою деятельность во благо России, Б.Г. быстро потерял народное расположение по причине своей подозрительности. Жертвой его подозрительности сделался Богдан Вельский, которого обвинили в заговоре против царя и сослали. Братьев Романовых обвинили в намерении отравить царя и тоже сослали. Гонениям подверглись и другие знатные бояре. Щедрая помощь народу во время голода не успокоила простых людей, которые считали Б.Г. виновным в убийстве царевича Дмитрия. Борис неожиданно скончался в апреле 1605 г. В годы правления Б.Г. произошло укрепление центральной власти, усилилось закрепощение крестьян».

Итак, Годунов, кроме родственных связей с Малютой Скуратовым и Василием Шуйским, через свою родную сестру стал родственником царя Федора Иоанновича, сделавшись «фактическим правителем государства» еще до венчания на царство.

В скрупулезности подготовки плацдарма для вхождения в полную власть Борису Федоровичу не откажешь. По мере нашего повествования будет, однако, видно, что и власть фактического правителя Руси была в то время поистине огромна.

Интересную деталь мы находим в книге «Иллюстрированная хронология истории Государства Российского в портретах» (1909): после смерти Федора Иоанновича «вся Москва присягнула его кроткой супруге Ирине Федоровне, но она не пожелала власти, удалилась в Новодевичий монастырь, где и постриглась в монахини».

Там же отыскивается еще одно важное сообщение: «В Москве Борис давал бедному люду заработок, предприняв несколько сооружений; так, например, была построена колокольня Ивана Великого, превышавшая все здания на Руси....Обвинение в убийстве царевича Дмитрия и слух о появлении самозванца сократили его жизнь и в апреле 1605 г. Борис неожиданно для всех скончался.

После смерти Бориса Москва присягнула его 16-летнему сыну Федору, получившему прекрасное образование (!). За пределами Москвы обнаружилось колебание. Басманов, посланный против самозванца, перешел со всем войском на его сторону. Федор Борисович и его мать были зверски убиты, патриарх Иов был свергнут, Ксения Борисовна (сестра Годунова. — Авт.) была пострижена. Москва присягнула мнимому Дмитрию и летом 1605 года Лжедмитрий торжественно въехал в Москву...».

Попробуем составить в хронологической последовательности цепочку лиц, которые в силу своего положения при троне могли знать или участвовать в решении вопроса о месте хранения, перемещения и сокрытия искомой библиотеки русских царей. Конечно, первый в этом списке лиц, которые по своему положению могли обладать всем необходимым знанием о книгах, стоят сам Иоанн IV и убиенный им царевич Иоанн Иоаннович, затем следует царь Федор Иоаннович и его регенты (Годунов и Шуйский), далее царь Борис Годунов, следом — царица-вдова Ирина Федоровна (Годунова) и царевич Федор Борисович (Годунов), рядом с ними, вероятно, находился низложенный при самозванце патриарх Иов. Практически все они скончались неожиданно от болезней или насильственной смертью. Возможно, что ключ к разгадке тайны Грозный навсегда унес с собой в могилу. Однако вполне реально и то, что именно Борис Годунов и (или) кто-то из его приближенных были последними, кто знал о месте нахождения или сокрытия либереи. Период жизни и царствования этих людей оканчивается так называемым Смутным временем.

Отметим, у нас нет оснований утверждать, что библиотека московских государей была объявлена кем-то из русских царей «в государственный розыск до отыскания»: а) в период, предшествовавший Смутному времени; б) собственно в период Смутного времени; в) сразу по окончании Смутного времени вплоть до последней четверти XVII века.

Именно по прошествии Смутного времени (примерно с 80-х годов XVII века), почти по остывающим следам многих трагедий, на пепелище бывшей достоверной информации, тема получает звучание, начинаются активные поиски библиотеки, которую никто из исследователей по понятным причинам не мог ни видеть лично, ни владеть совокупностью абсолютно точных сведений о ней.

Поскольку Иоанн Грозный скончался хотя и от болезни, но все же неожиданно для двора и власть при царе Федоре Иоанновиче фактически сосредоточилась в руках его регента — «правителя» Годунова, обратимся к некоторым сведениям о последнем. Удивительный регент сына Грозного, а в последствии царь Борис Федорович Годунов явно тяготел к власти, державному управлению на свой манер, а также к созиданию, масштабному строительному делу, которое с его благословения развернулось в Москве и ее окрестностях.

Это обстоятельство нам следует взять на заметку для того, чтобы несколько ниже вместе подумать над идеологией некоторых весьма дорогостоящих царских проектов. С этой целью из книги «Легенды и мифы Москвы» (А. Сатыренко, Т. Гуржий, М. Ермолаев), где рассказывается об упомянутой выше кремлевской колокольне Ивана Великого, выделим следующие слова: «При Борисе Годунове в 1600 году колокольня была надстроена и увенчана позолоченным куполом. Надпись под куполом, нанесенная золотом, гласит: «Повелением Великого Государя Царя и Великого князя Бориса Федоровича и сына его князя Федора Борисовича храм совершен и позлащен во второе лето государства их». С этого времени Иван Святой стал именоваться Иваном Великим. Восьмигранный столп Ивана Великого высотой 81 метр получил в царствование Бориса Годунова еще одно название: «Годунов столп». Колокольня в XVII веке была высочайшей постройкой на Руси. Окрестности Москвы можно было увидеть с нее на 25—30 километров, поэтому «Годунов столп» использовался в качестве сторожевой башни».

Понятно, новый русский царь Годунов, конечно же, желал поскорее утвердиться в качестве такового, эффектно и размахом дел поставить твердо как себя, так и своего наследника. Нельзя исключать, что смысл поражающего воображение строительства был в утверждении на Руси и за ее пределами правящей династии Годуновых. В частности, для этого лучшими зодчими и строителями средневековой Руси (вероятно, и иностранцы) не только в Москве возводились знатные постройки как первые рукотворные вехи законно (через избрание) пришедшей к власти боярской фамилии.

Теперь по ходу наших рассуждений на помощь раскрытию тайны начинают как бы притягиваться отдельные факты и обстоятельства, которые на первый взгляд не имеют прямого отношения к делу. Однако последнее вовсе не так! В рамках наметанной канвы вновь обратимся к таинственной судьбе библиотеки русский царей. Ради Истины, как люди сомневающиеся во имя нее, зададимся первым общим постановочным вопросом: «А существовала ли вообще в ту пору заметная библиотека какого-либо русского иерарха и какова ее судьба?». И хотя ссылка на авторитет, как известно, не есть истина, ответ на этот казалось бы «разрушительный» для тайны вопрос начнем с признанного, но несколько общего свидетельства.

Так, уже знакомый нам И.К. Кондратьев, не упоминая о библиотеке Иоанна Грозного, в своей книге «Седая старина Москвы», в частности сообщает: «Патриарший дом. Выстроен патриархом Никоном (1605-—1681. — Авт.). Он воздвиг его в 1655 году... Рядом с палатой находится церковь Двенадцати Апостолов, Патриаршия, или Синодальная, библиотека — богатейшее книгохранилище, составлявшееся в течение столетий царями, патриархами и митрополитами. До великого князя Ивана III Васильевича, собирание книг и рукописей было не особенно значительно и составляло собственность митрополитов, следовательно •— частную, а не государственную. Со времени же Ивана III сами цари начали пополнять библиотеку драгоценными вкладами книг и рукописей.

Брак Ивана III имел важные последствия в этом отношении.

Во-первых, он открыл нам доступ к европейскому образованию: многие греки и итальянцы, приехавшие с царевной Софьей, были полезны нам своими знаниями, а за ними стали приезжать и другие иноземцы.

Во-вторых, греки привезли с собой много церковных книг, спасенных от турок. Хорошо воспитанный своей матерью Софьей, великий князь Василий Иванович нашел уже нужным вызвать с Афонской горы (монастырь в г. Новый Афон, территория Абхазии. — Авт.) искусного в грамоте и годного к толкованию и переводу всяких книг, церковных и так называемых элленских, инока Максима Грека.

Ученый Грек, воспитывавшийся в итальянских университетах, приехал в Москву в 1518 году, и ему немедленно был поручен перевод с греческого церковных книг и рукописей, хранившихся с приезда Софьи в Московской великокняжеской библиотеке, а равно и исправление богослужебных книг, наполненных грубыми ошибками, вкравшихся при переписывании... Приехав в Москву и увидев великокняжескую библиотеку, он воскликнул: «Я не видывал подобного собрания сокровищ ни во Франции, ни в Германии, ни в Греции!»

Из приведенной выдержки почти прямо следует, что какая-то и весьма замечательная великокняжеская библиотека в Москве в 1518 году (время правления Василия Иоанновича) не только существовала, но требовала серьезной библиотечной, переводческой работы, которая, очевидно, рассматривалась на уровне не ниже государственно-политического. И вроде бы, судя по приведенному выше тексту, библиотека прирастала рукописными и печатными шедеврами, как корвет, бороздя будущую агрессивную среду эпох, в которых шла упорная борьба кланов и лидеров за власть и трон, чадили пожарами бунты, грохотали войны, выкашивали смердов эпидемии, периодически накатывались переделы собственности, шатались представления об истинных ценностях материальной, духовной и социально-экономической жизни, способах их защиты и сохранения в те или иные исторические моменты.

Как говаривал римский грамматик Теренциан Мавр, «habent sua fata libelli» (книги имеют свою судьбу). Вроде бы и искать- то нечего: оказывается, уже в первой четверти XVI века реально существовала великокняжеская библиотека, о которой в XIX веке замечательный популяризатор русской истории И.К. Кондратьев пишет, как о сохранившейся!

Но так ли просто на самом деле обстоит дело с нашей тайной?

Отдадим должное интересным популярным рассказам о старине. Они, очевидно, удовлетворят всех тех многочисленных читателей, которым нет никакой нужды пристрастно выявлять и анализировать исторические тонкости и детали событий поры минувшей.

Независимо от этого до сих пор, спустя века, то там, то тут в печати, на радио и телевидении продолжает появляться будоражащая воображение посвященных информация о таинственно исчезнувшей когда-то библиотеке русский царей.

Так, в историко-краеведческом альманахе «Куранты» (М., 1983) Нонна Владимирская, в частности, писала: «Недра Боровицкого холма издавна привлекали к себе людей заманчивой мечтой отыскать под землей сокровища — древние тайники и хранилища, знаменитую библиотеку Ивана Грозного, которая по одной из версий была спрятана где-то в погребах Кремля. Первым предпринял попытку отыскать подземные «клады» в 1682 году дьяк царевны Софьи Василий Макарьев. Однако поиски тайных камер и подземных ходов не увенчались успехом. Такая же неудача постигла и пономаря Конона Осипова.

«...И той же работы не мало, но токмо поклажи никакой не отыскали...» — доносил незадачливый кладоискатель Сенату. Попытки отыскать сокровища делались и позже. Столетия проходили за столетиями, а Кремлевский холм упорно хранил свои тайны».

Дьяк и пономарь в качестве искателей сокрытий Иоанна Васильевича? Странная история... Ведь человек, единожды воочию столкнувшийся с тайником огромной важности, никогда не забудет к нему дорогу, не оставит его, тайник, «в покое». Это соображение для любого опытного кладоискателя — аксиома! Странная информация о лицах духовного звания... Почему именно этому холму, а не другому месту на Руси приписана честь «хранить тайну либереи», в статье Н. Владимирской не поясняется.

В разное время другими искателями библиотеки выдвигались и проверялись многие версии. Вот одна из относительно недавних. Популярная газета сообщила своим читателям: «Межведомственная комиссия по проблемам биолокации при НТО РВС им. А.С. Попова обратилась к Министерству культуры РФ с заявлением: историками-специалистами — членами этой комиссии обнаружено месторасположение легендарной библиотеки Ивана Грозного, и сегодня исследователи ожидают разрешения вскрыть ходы в подземелья». — «В который раз уже...», — вздохнули в министерстве, но предложенные к рассмотрению документы изучили. И только руками развели:

— Да это же открытие!

Неожиданная версия

А история открытия началась с необычного и довольно забавного на первый взгляд письма, которое получил в 1976 году московский Исторический музей.

Некто В.А. Александров — заключенный одной из кемеровских колоний — сообщал, что знает место библиотеки Ивана Грозного и что якобы трижды бывал в таинственных подземельях, расположенных в окрестностях города Александрова (бывшая Александровская слобода — центр опричнины при Иоанне Грозном.— Авт.).

Далее в заметке сообщается: «В качестве награды автор письма требовал для себя «некоторых льгот», в том числе немедленного освобождения из мест заключения, автомашину «Чайка», пять миллионов рублей, трехкомнатную квартиру с мебелью, право на внеконкурсное поступление в любой вуз.

К письму по вполне понятным причинам тогда отнеслись с иронией, и оно было похоронено в многотысячных архивах музея. Однако сообщение необычного корреспондента заинтересовало скромного музейного сотрудника-энтузиаста, много лет занимающегося поисками легендарной библиотеки. Заинтересовало прежде всего упоминанием города Александрова, поскольку поиски библиотеки велись в те годы в основном в Москве, на территории Кремля. Он-то и привлек к работе коллег-историков, специалистов, обладающих удивительным даром биолокации, включая метод «хождения с лозой».

Но что же все-таки обнаружено сегодня и какова степень уверенности, что найдена именно легендарная библиотека?

С этим вопросам я (автор газетной публикации. — Авт.) обратился к руководителю исследований, действительному члену Географического общества Российской АН И. Кольцову.

— На сегодняшний день, — рассказал он, — не осталось сомнений, что найдена именно библиотека Грозного: книги, которые в последний раз видели современники кровавого царя — князь Андрей Курбский, переводчик Максим Грек, опричник-переводчик Штадем и др. Но это еще не все. Кроме книг, в обнаруженном нами подземном городе хранятся бесценные произведения искусства.

— Но почему ваша группа решила проводить поиски именно в Александрове? Неужели вы сразу поверили странному сообщения заключенного?

— Задолго до полученного письма из колонии мне довелось беседовать с женщиной, лично знавшей последнюю настоятельницу Александровского монастыря, которая ведала, что под монастырем находится целый город, а в нем — сказочные богатства и книги. Я сам неоднократно встречал на улицах Александрова мальчишек, игравшихся золотыми старинными кубками. Они рассказывали, что нашли их, играя в подземных ходах, обнажившихся из-под земли в результате многочисленных провалов. Местные жители использовали порой эти провалы, как сливные ямы...

Ко всему прочему существуют и исторические факты. В древней описи царского архива сказано, что Грозный лично отбирал и увозил книги именно в Александрову слободу. Современники указывали, что книги царь хранил в трех двойных сводчатых подвалах, за двойными кованными дверьми рядом с постельной избой.

Наша группа, сообщала газета со слов специалиста, провела приборные и биолокационные исследования на территории Александровского кремля. И мы обнаружили наличие сложнейших подземных ходов и емкостей, в которых находятся книги и иные ценности. Подвалы и ходы располагаются на разных глубинах и простираются как на территории монастыря, так и далеко за его пределами. Мы определили также места и фундаменты бывших грозненских дворцов, расположение печатной слободы, усадьбы Глинских, большой деревянной столовой, где Грозный справлял свои многочисленные свадьбы, «подземной трубы».

О результатах исследования было доложено в Археологическом институте АН России. Проведенные в связи с этим археологические работы поверхностных раскопок полностью подтвердили показания приборно-биолокационных исследований.

— Иван Евсеевич, библиотеку Грозного искали много веков, неоднократно «находили», а потом убеждались в ошибке. Многие ученые поэтому вообще не верят в существование библиотеки. Не случится ли подобное и с вами?

— Действительно, библиотеку Грозного начали искать еще в XVII веке. Большой интерес к поискам проявил Ватикан. У нас в России интерес к поиску библиотеки вспыхивал несколько раз в столетие по мере появления новых сведений о местонахождении каких-нибудь древних книг.

В начале этого века ученые Российской академии наук при содействии служителей Александровского монастыря проникли в его подземелья, но на второй день по указанию Синода были выдворены оттуда за вторжение в монастырские тайны. После Великой Октябрьской революции на базе монастыря был открыт краеведческий музей, где с 1919 по 1926 год по небольшому участку в 100 метров водили экскурсии. В 1926 году входы в подземелья были замурованы и забыты.

Сегодня факт существования библиотеки продолжает вызывать недоверие у некоторых ученых. Они убеждены, что библиотека была уничтожена самим Грозным, а уничтоженное якобы не имело ценности. Пренебрежительное отношение к нашей славянской, русской культуре давно наблюдается в иных средствах массовой информации. В подземных хранилищах Александрова находятся памятники древней культуры народов нашей страны, многие литературные произведения, не уступающие по своей ценности и уровню таланта известному «Слову о полку Игореве». Эта наша история и мы должны быть достойны ее».

Со времени приведенной публикации минули годы...

Библиотека не найдена, но ее призрак продолжает блуждать по просторам России, будоража воображение многих людей. С тайной исчезновения и возможного сокрытия царской либереи отождествляют едва ли не всякую информацию о стародавних и современных находках церковных книг.

Так, уже в наши дни одна из вездесущих московских газет в статье на целую полосу, между прочим, сообщала, что один из любителей старины от города Мологи (на этом месте теперь Рыбинское водохранилище) достал из глубоких осыпавшихся подвалов разоренного Афанасьевского монастыря, что вблизи Угличского подворья, «уникальные книги... в кожаных переплетах с пергаментными страницами». Там, в этих подвалах обнаружил он с приятелями целое хранилище старинных книг на старославянском, китайском и арабском языках. Сообщается, что книги эти «в войну пропали», но, по мнению газеты, можно догадываться, что это «исчезнувшая библиотека Ивана Грозного».

Что сказать по поводу такого увлекательного предположения? Малолетнего царевича Дмитрия — последнего сына Иоанна Васильевича и Марии Нагих — в город Углич отправлял уже упоминавшийся безвольный царь Федор Иоаннович, а целевую высылку эту организовал «правитель при царе» — Борис Годунов. Он же через своих людей неусыпно опекал дела в Угличе и знал всю подноготную тамошней жизни. Как и ранее, в эту пору Борис целеустремленно вынашивал мысли о короне и упорно готовился к возошествию на русский престол. Он был на подъеме, спокоен и уверен в конечном успехе — люди, казна и книжные сокровища русских царей были под его контролем, рядом. Все события развивались по нужному ему сценарию и вывозить книги в далекий Углич или, если они оказались там ранее, не возвратить их в Москву, для него было просто абсурдом.

С помощью лозы

Но вернемся к рассказу энтузиастов «биолокационного метода» о находке «либереи» и «памятников искусства» в Александровской слободе. Автору этих строк хорошо знакомы возможности указанного метода выявления разного рода аномалий. Верно, что организм человека, подобно самому чуткому прибору, а возможно, и точнее последнего, отзывается на «сигналы» гео-, био- и технопатогенных точек и зон, имеющихся в реальном пространстве. Но биолокация — это искусство возможного. Она насмешливо наказывает тех, кто, взяв в руки лозу, металлическую рамку или маятник, в запальчивости «навязывает» ей свои предположения или фантазии. Можно только сожалеть, что некоторые действительно талантливые мастера биолокационного поиска порой попадают в дурманную стихию желаемого, а не реального.

Однако шквал сообщений, содержащих предположения, мнения и легенды, продолжается... Многие из громких заявлений, как периодические отчаянные крики, смысл которых сводился и сводится к требованию дать разрешение, поддержать в обеспечении поисковых работ и легендарная либерея Иоанна IV Васильевича (или московских государей) вот-вот будет извлечена на белый свет!

Задумаемся. А если находка как результат азартного поиска опять (уже в который по счету раз!) не состоится? Тогда, вероятно, должна последовать скромная констатация факта: мол, выделенные и израсходованные ресурсы ушли на проверку сразу ставшей скромной версии, точнее, как вода в песок. И хотя отрицательный результат, как известно, тоже результат, он способен решительно дискредитировать самою идею работы по установлению истины. Виновных же не окажется, ведь «искатели» не столько утверждали в своих обращениях, сколько предполагали и самозабвенно верили, что царская библиотека (точнее — собрание редчайших книг и манускриптов) предположительно находилась в том или ином не оправдавшем надежд месте.

Словом, понятно—к поискам столь древнего сокрытия (если оно действительно существует) не следует подходить по-дилетантски. Библиотека московских государей, как и иные тайники очень большой давности, — возможные объекты для исключительно высокопрофессионального, совершенного исторического и археологического поиска! Если древний тайник и будет когда-нибудь найден, его должны обнаружить и идентифицировать с искомым самыми современными научными средствами и по методикам неразрушающего контроля. Его заранее разработанное и научно обоснованное раскрытие станет, поверьте, величайшей научно-практической проблемой государственного и даже мирового значения на многие годы. Если все-таки предварительная историко-краеведческая разработка проблемы, программа поиска и спасения предполагаемой царской либереи сохранит любительский статус, то при обнаружении последней неотвратимо последует трагическая для большой науки, литературы и нации развязка. Ведь не зря простая народная пословица гласит: «Готовь телегу зимой, а сани летом». Эта расхожая просторечная формула актуальна даже для людей науки. Библиотека — задачка едва ли не уровня, на котором должны быть сконцентрированы средства человеческого сообщества, силы и знания лучших специалистов мира.

Итак, в целях проводимого нами скромного разбирательства по расшифровке тайны четырехвековой давности настало время некоторой детализации наличной информации, вынесения на рассмотрение ревнителей следующих вопросов:

1) из каких именно первоисточников известно о существовании средневековой библиотеки русских царей (Иоанна Грозного)?

2) если таковая действительно существовала, то что именно сообщают источники о месте ее хранения и на какой момент времени?

3) что входило или могло входить в понятие «библиотеки русских царей» XVI века?

4) из каких именно источников следует, что библиотека «исчезла» или «утрачена» и какова причинно-следственная связь в деле исчезновения царской либереи?

5) где именно находится или, вероятно, может находиться либерея?

По ходу такого разбирательства мы уже прибегали и обратимся еще не раз к текущим оценкам. Если заглянуть в энциклопедический словарь, оценка — «отношение к социальным явлениям, человеческой деятельности, поведению, установление их значимости, соответствия определенным нормам и принципам морали. Определяется социальной позицией, мировоззрением, уровнем культуры, интеллектуального и нравственного развития человека. С другой стороны, учет мотивов, средств и целей действия, его условий, места в системе поведения личности — необходимое условие его правильной оценки».

Всякая реалистичная «оценка не превращает ложь в истину и истину не в истину. Оценка — это выбор между полезным и вредным» — говорил китайский философ Мо-цзы еще в V веке до новой эры.

Хочется надеяться, что настоящий простейший анализ сыграет свою полезную роль на пути к установлению истины.

Первоисточники о таинственной библиотеке

Что нам известно из прошлых публикаций? Ученый, автор многих трудов по истории русской книги М.И. Слуховский, беседуя с корреспондентом журнала «В мире книг» (1971), так описывает интересующие нас первоисточники: «Ранние свидетельства о библиотеке относятся к XVI веку, из них первое принадлежит Максиму Греку. Максим был европейски образованный человек, полиглот, книжный знаток. В 1518 году он прибыл в Москву из одного афонского монастыря по вызову великого князя Василия III. Целью вызова была работа по переведу на русский язык имевшихся в Москве греческих церковных пособий. Когда Максима ввели в великокняжеское хранилище, он в восхищении воскликнул, что даже за границей не видел подобного книжного богатства. Максиму поручили разобрать греческие книги, а затем приняться за перевод «толковой псалтыри».

Данное известие достаточно надежно, но носит слишком общий характер. Следующее показание о библиотеке принадлежит дерптскому пастору Веттерману и помещено в «Ливонской хронике» рижского бургомистра Ниенштедта, лично слышавшего рассказ пастора. Дело относится к 1565 году.

...По словам Веттермана, он вместе с некоторыми другими немцами, знавшими по-русски, был приглашен в московский дворец. Здесь ему вынесли из тайника для осмотра несколько книг царской библиотеки, которая якобы не отпиралась свыше ста лет (примерно с 1465 года, то есть со времен начала царствования Иоанна III Васильевича. — Авт.). В числе показанных манускриптов были произведения на греческом, латинском и древнееврейском языках, в Европе повсеместно исчезнувшие. Наибольший интерес вызывает третье свидетельство, принадлежащее так называемому «дабеловскому анониму». Дерптский профессор Дабелов в начале XIX века отыскал в городе Пярну и ввел в научный оборот (частично через своего коллегу Клоссиуса) библиографическое извлечение из записки какого-то пастора, имя которого осталось неизвестным. Извлечение представляет собой якобы перечень ряда книг царской библиотеки и содержит исключительно редкости античного мира. Пастор говорит, ни много ни мало, о 800 «рукописях с Востока», греческих и латинских, писанных на пергаменте, облаченных в золотые переплеты. Некоторые имена авторов и книжные заглавия, указанные в перечне, совершенно не известны науке. Однако документ, однажды виденный Дабеловым в пярнуском архиве, в дальнейшем не подвергался обследованию. Сам Дабелов, пытавшийся рассмотреть его вторично, не смог этого сделать, несмотря на все старания: документ, относящийся к XVI веку, исчез. Изложенных сведений оказалось вполне достаточно для возникновения версии о бесценном книжном фонде, скрытом при дворе русских царей».

Итак, все показания XVI века принадлежат исключительно неправославным священнослужителям. Уже в XVII веке, по сведениям Слуховского, «по Европе ходила слава о каком-то тайном книжном собрании в Москве. Униат Петр Аркудий, направленный в 1600 году (время царствования Бориса Годунова. — Авт.) Ватиканом для проверки, донес, что ничего замечательного обнаружить ему не удалось. Французские купцы в 1628 году (время царствования Михаила Федоровича. — Авт.) ходатайствовали перед герцогом Ришелье о приобретении в Московии редких церковных и светских сочинений.

Хорват Юрий Крижанич, идеолог панславизма, безуспешно добивался в 1659 году назначения на работу в привлекавшую его русскую придворную библиотеку и позволения составить ее каталог. Упоминает (со слов шведского дипломата-библиофила И.Г. Спарвенфельда) о царском книжном собрании и швед Николай Берг. Однако ни приведенные высказывания, ни другие менее доказательные, мною опущенные, не привносят в наш вопрос чего-либо нового.

Дело оживляется, если обратиться к одному отечественному документу, связанному уже со временем правления Петра I. Бывший пономарь московской церкви Рождества Иоанна Предтечи Конон Осипов (выше о нем упоминается во фрагменте из публикации Инны Владимирской) подал в 1724 году доношение весьма интригующего характера.

По его словам, знакомец его Василий Макарьев (там же со ссылкой на 1682 год. — Авт.), дьяк Большой казны, по приказу царевны Софьи в 1682 году опускался в московские подземелья и видел там «тайник, а в том тайнике есть две палаты, полны наставлены сундуками... А те палаты за великою укрепою; у тех палат двери железные, поперек чепи в кольца проемные, замки вислые превеликие, печати на проволоке свинцовые; и у тех палат по одному окошку... и дошел оный дьяк вышеупомянутых палат и в те окошка он смотрел, что наставлены сундуков полны палаты, а что в сундуках, про то он не ведает». Раскопки, назначенные Петром I, ничего не дали.

Указывается, что, как показало специальное расследование по «доношению Осипова», проведенное А.Н. Зерцаловым в 1897 году, заявитель-пономарь в то время числился под стражей за невозме- щенный долг в размере 1392 рубля казенных денег и свое, скорее всего надуманное, заявление использовал для оттяжки взыскания или сурового наказания, а позже — бежал.

Собственно, упомянутое выше и прокомментированное газетой письмо нашего современника — заключенного одного из кемеровских ИТУ — бывшего жителя города Александрова, по существу есть не что иное, как авантюрный прием, рассчитанный на большой общественный резонанс и, как следствие — этапирование к месту возможных раскопок для «показа» ученым некого места, где «спрятана библиотека». Прием этот для работников пенитенциарной системы известный: пока выяснится, что заявление не имеет под собой реальной основы, пройдут недели, а возможно, и месяцы, проведенные вне «зоны», и это время скрасит бремя заключения, не повлечет за собой дополнительного наказания за выдумку, ибо «хотите — верьте», а «хотите — не верьте!»

К сожалению, интригующая история о дьяке и пономаре, кратко изложенная в альманахе «Куранты», не выдержала даже ретроспективной проверки по историческим документам.

Вместе с тем, как отмечается в одной из публикаций, «к настоящему времени разыскано и установлено не менее двух десятков прямых и косвенных доказательств существования либереи античных рукописей Иоанна Грозного». Приведем некоторые доказательства, опираясь на информацию исследователя проблемы В. Осокина.

1. «Сказание о Максиме философе» сочинено его современником, опальным беглым князем Андреем Курбским. В нем приводятся подлинные слова Максима Грека о наличии либереи у великого князя Василия Ивановича, бывшего отцом Грозного.

2. «Отрывок из Ливонской хроники» Ниенштедта об осмотре пастором Веттерманом царской либереи в 1565 году — неопровержим.

3. Не найденный до сих пор «аноним Дабелова» по всем сведениям о нем претендует на подлинность.

4. Приведенная в IV томе «Актов Археологической экспедиции» датированная XIV веком «Опись царского архива» упоминает «коробью ноугородскую» с «латинскими книгами».

5. Документально подтверждены письма миссионера Петра Аркудия к кардиналу Сан-Джорджо и литовского канцлера Льва Сапеги к Клавдию Рангони. Оба письма отправлены «путешественниками» 16 марта 1601 года из Можайска (!), на обратном пути из Москвы. Письма свидетельствуют о тщетных попытках Аркудия и Сапеги разыскать ценную греческую библиотеку, про которую они писали: «...некоторые ученые люди подозревают, что она находится в Москве». Знатные иностранцы-католики активно, но безуспешно вели разведку места нахождения либереи в Смутное время.

Этот, пятый по счету, аргумент тех, кто не считает библиотеку Иоанна Васильевича мифом, представляется в дальнейшем особенно важным при обсуждении вопроса о причинно-следственной связи в деле об исчезновении царской либереи.

К тому же в нем идет речь о пребывании информаторов в Можайске. Это, в свою очередь, имеет, как мы увидим в дальнейшем, отношение к вопросу о месте возможного сокрытия искомого сокровища.

О местах хранения царской библиотеки во времена Иоанна IV.

Римский ученый-грамматик Сервий утверждал, что «Nullus enim locus sine genio est» (У каждого места есть свой дух). Возможно, эта философская формула не так уж далека от истины.

Из приведенных выше источников следует, что во времена Иоанна Грозного таинственная либерея, являясь собственностью царя, хранилась вблизи места его элитного проживания. Вряд ли, надолго уезжая из Москвы в Александровскую слободу, Иоанн оставлял библиотеку в Московском кремле. Она вся или ее особо ценная часть в сопровождении одного или группы толмачей, наверняка, следовала вместе с ним. Напротив, возвращаясь из центра опричнины в столицу, царь поступал так же. Почему? Понятие «казна», как следует из источников XIX века, в то время включало в себя не только драгоценности и дензнаки, но и книги. Они значились и хранились наперечет и пуще золота. Казна, как атрибут истинно царской власти, всегда находилась под рукой у русского властелина. Уяснив это, возвратимся по ходу размышлений к вышеуказанной «географии».

Где царь Иоанн IV (не считая периодов военных походов) проживал подолгу, а также отдыхал и развлекался в теплое время года?

Как отмечалось выше, это — Московский Кремль, дворцовое село Коломенское (в ту пору — ближнее Подмосковье), Александровская слобода (ныне г. Александров Владимирской области), подмосковный город Верея и его нынешний спутник Вышегород (Наро-Фоминского р-на Московской области), Боровский Пафнутьев монастырь (пос. Роща, что на левом берегу Протвы, вблизи от города Боровска — райцентра Калужской области), вот в основном и все.

Дальше — по источникам

Царь Иоанн не мог «прятать» свою библиотеку в «чужом» ему по духу месте. Нет, заветную точку или точки он всенепременно должен был заранее присмотреть, обдумать, определить окончательно. Именно так мог и обязан был действовать любой осторожный царь! А царям на Руси постоянно приходилось помнить об осторожности. Если последний вздох постиг Иоанна в Московском Кремле, то он, не имевший в то время полноценного наследника трона, вряд ли пространственно отдалял от места своего пребывания бесценную либерею. На день его кончины несравнимый ни с чем книжный фонд наверняка был где-то совсем близко от него.

Если это так, то по состоянию на 17 марта 1584 года уникальная либерея находилась в Москве, в Кремле. Теперь обратимся к анализу известных фактов и отметим при этом названия упоминающихся специалистами поиска населенных пунктов и городов.

Так, кропотливый исследователь судьбы царской библиотеки В. Осокин в своей статье «Поиски либереи продолжаются» («Новый мир», 1976, № 11) справедливо замечает по поводу осмотра последней дерптцкими знатоками: «Если Веттерман осматривал библиотеку в 1565 году, то это, по всей вероятности, происходило все же не в Москве, а в Александровской слободе. В том году царь, только что переселившийся в слободу, очень редко отлучался из нее, да и то на чрезвычайно короткое время. Известен лишь его приезд для приема послов, во время которого, конечно, было не до показа библиотеки ссыльным дерптцам».

Доктор исторических наук А.А. Зимин в статье «К поискам библиотеки московских государей» («Русская литература», 1963, № 4), в частности пишет: «До лета 1570 года юрьевцы находились под строгим надзором. Их положение резко изменилось, когда Иван Грозный пришел к мысли о создании в Ливонии буферного королевства с датским принцем Магнусом (был женат на племяннице Иоанна IV. — Авт.) в качестве его короля. Магнус прибыл в Москву 10 июня 1570 года, торжественно встреченный в русской столице. Здесь он находился в течение 15 дней, после чего направился с русским войском под Ревель, рассчитывая взять этот бастион шведского владычества в Прибалтике и покрыть воинской славой свои знамена». Ученый Зимин полагает, что именно в дни пребывания Магнуса (последнего сопровождал, в частности, Фома Шреффер, который упоминается в хронике Ниенштедта как один из спутников Ветгермана) в Москве иностранцам и была продемонстрирована великолепная царская библиотека.

Как показало время, ставка на Магнуса была ошибкой Иоанна Васильевича. Принц не оправдал возлагавшихся на него надежд.

Итак, во-первых, Москва и Московский Кремль.

Во-вторых, Александровская слобода, с начала опричнины и до 1581 года бывшая неформальной столицей Руси.

Если тайники Московского Кремля изучались (например, в рамках сооружения высококлассных подземных коммуникаций, предназначавшихся по секретной программе «Метрострой-2» для руководства советской страны), то о подземельях Александровской слободы официально мы знаем очень мало. Хотя можно достаточно уверенно предположить, что сотрудники Владимирской ЧК-ОГПУ-УНКВД-УМГБ не имели права остаться безразличными к информации о сокровищах, запрятанных в подклетах и катакомбах на обслуживаемой ими территории). Все же для широкой публики достались известны больше слухи и легенды. От них и представление, что «подземелья были забыты» или «без внесения ясности в вопрос о тайниках — замурованы».

Хочется возразить сторонникам версии о «сломавшемся» от горя царе: пусть Иоанн Грозный, причинивший железным жезлом тяжкие телесные повреждения, повлекшие смерть его сына Иоанна — своего единственно достойного наследника на престол, как сообщается, с 1581 по 1583 год «сильно тосковал, неистово молился, окружал себя астрологами и колдунами» — он не забывал о русском престоле и важных государственных делах, серьезно размышлял о судьбе своей Руси. Царь даже успел в восьмой раз жениться на Марии Нагих, от брака с которой родился небезызвестный царевич Дмитрий.

Иоанн продолжал жить полноценной жизнью и руководил страной! Именно поэтому ему не было необходимости погребать библиотеку в Александровской слободе. Казна до последнего удара его сердца была с ним, рядом. В указанный период, судя по всему, царь заботился о судьбе только что родившегося царевича- наследника. Надо полагать, что на случай своей кончины Иоанн IV, за счет периода царствования болезненного и слабовольного царевича Федора, опекавшегося регентами, намеревался дать шанс младенцу Дмитрию вырасти до дееспособного возраста и сменить на троне старшего больного брата. В исполнении такого замысла он, конечно, целиком полагался на свое доверенное окружение. И в этом смысле у него имелся один посвященный во все дела и тайные планы помощник — Борис Федорович Годунов.

Можно полагать, что Годунов был допущен ко владению вообще всеми государственными секретами того времени. Знал он, конечно, и о специальных местах, где Иоанн хранил от дурного глаза и помысла бесценную либерею. Поименно знал Борис Федорович и тех государевых слуг, которые так или иначе обслуживали эти хранилища, имели в них доступ. А слуги — знали и безропотно слушались Годунова. Посвящен он был в формы и методы, которые (до роспуска опричников) использовал Малюта Скуратов и его беспощадные головорезы для сохранения тайн царя и, в частности, тайны царской казны и ее особой части — либереи. Как известно, одним из таких проверенных методов являлась активная дезинформация лиц, проявлявших или могущих проявлять интерес к объектам сокрытия. С этой целью прямо или окольно им выдавались ложные целеуказания, проводились мероприятия по обеспечению абсолютной надежности специально разработанного прикрытия и физической защищенности подлинного места (мест) временного или долгосрочного хранения либереи. И в этой связи нам не следует считать средневековых блюстителей трона простаками. Интриги того времени и их результаты, оставившие концу второго тысячелетия некоторые следы, современные специалисты-историки зачастую не могут «дешифровать», обоснованно считают «тайной за семью печатями». И дело здесь не только в отдаленности событий.

Из всего сказанного нам должно быть видно, что примитивно-бытового, романтического или просто легкого подхода к выяснению судьбы, попытке отыскания возможного места сокрытия «библиотеки московских государей» и практическому поиску последней (не говоря уже о методах ее спасения) быть не может. Констатируем: в средние века при царском дворе все было слишком серьезно. За все надежно плачено золотом, кровью, жизнями.

Что же такое библиотека русских государей?

Царское и русское национальное богатство, достояние Руси, а теперь России. Впрочем, это достояние можно уверенно называть утраченным или сокрытым в неизвестном тайнике «сокровищем мировой цивилизации». Именно здесь мы переходим к следующему вопросу нашего необычного повествования.

Из каких раритетов могла состоять или состояла библиотека русских царей в XVI веке.

Либерея — старинное название книгохранилища-библиотеки (от латинского liber — книга). Под этим названием библиотека Иоанна Грозного вошла в хронику Ниенштедта. Полагают, что библиотека этого русского царя из XVI века насчитывала до 800 иностранных манускриптов и книг!

По одной из популярных версий (не основанной на точных документальных данных. — Авт.), — пишет М.И. Слуховский, — примерно в 1453 году после падения Византии под ударами Мохамеда II, Фома Палеолог, брат последнего византийского императора Константина XI, вывез значительную императорскую библиотеку из Греции. Он доставил ее в Рим, куда бежал с семьей, спасаясь от турок. Из Рима ее доставила в Москву дочь Фомы Зоя (в русских документах Софья), выходя в 1472 году замуж за великого князя Ивана III. Сторонниками этой версии библиотека объявлялась своего рода приданым Зои».

Исследователь следов царской либереи и прежде всего «дабеловского анонима» В. Осокин, в 1970 году исколесивший Прибалтику в поисках загадочного архивного списка, в статье «Поиски либереи продолжаются» («Новый мир», 1976, № 11) пишет, что еще в 1947 году многое «об этом сокровище» узнал от И.Я. Стеллецкого, проводившего раскопки под московским Кремлем. В частности, Осокин сообщает: «...в 1822 году к профессору Дерптского университета Христиану Дабелову, получавшему из городских архивов Эстляндии для публикации разные старинные документы, пришло письмо из города Пернова (ныне Пярну). Им оказалась древняя рукопись. На ветхой бумаге по-старонемецки значился перечень библиотеки «великого князя московского»: сочинения Тита Ливия, Цицерона, Тацита, Цезаря, Светония, Аристофана, Пиндара и многих других выдающихся авторов античности, причем и такие произведения, которые дошли до нас лишь частично, иные же остались вовсе нам не известными.

Дабелов снял копию и опубликовал сообщение о рукописи в одном из Рижских периодических изданий. Однако когда через несколько лет его коллега Вальтер Клоссиус обратился в перновский архив, то выяснилось, что подобной рукописи там якобы не было и нет. Клоссиус едет в Москву разыскивать либерею. Однако ни в первопрестольном граде, ни в других уголках России он не находит ее».

По данным того же Осокина, в 1930-х годах, как сообщала тогда же пярнуская газета « Waba mаа», на одной из выставок древних пярнуских актов экспонировался (!) потерянный список библиотеки Ивана Грозного.

Примерно в 1940 году, накануне ввода частей и соединений Красной Армии в страны Балтии и начала процесса присоединения их к СССР, бывший чиновник этого архива по фамилии Роовельт бежал в Финляндию, вероятно, прихватив с собой бесценный для раскрытия нашей тайны древний документ.

Факт публикации в газете сообщения о выставлении для обозрения списка бесценных раритетов со слов Осокина подтвердили бывшие работники эстонского архива Знаменская и Валда. Осокин, близко общавшийся с Игнатием Яковлевичем Стеллецким, утверждает — последний уверял, что лично видел список Дабело- ва в 1913 году в перновском архиве.

Из вышеизложенного становится понятно, что искомый список в «царский» период скорее всего действительно был обнаружен и хранился в Эстонии. Тогда ни Москва, ни Санкт-Петербург не предприняли официальных шагов к изъятию для научной экспертизы или практических изысканий бесценного документа. Возможно, царские чиновники полагали, что он «никуда не денется», так как Эстония со времен Петра Великого была частью Российской империи. Вероятно, после первой публикации в 1822 году кто-то из эстонских специалистов с «национальных» позиций незамедлительно и правильно оценил его мировое научное значение. Много позже, в конце «досоветского» периода (до 1940 года), ветхим средневековым документом удачно дразнили СССР издали, но не более того.

В какой стране мира теперь находится, в какую частную коллекцию продан и у кого хранится «дабеловский аноним», сказать трудно. Осокин самоотверженно изучил все известные бумаги профессора Дабелова, архивные документы о нем и пришел к выводу, что этот ученый муж и «честный служака» не мог быть фальсификатором документа из эпохи Иоанна Грозного! Весьма важный для нас вывод. То же самое можно сказать и о профессоре Клоссиусе, которому 31 марта 1827 года «Государь император соизволяет» уплатить три тысячи рублей ассигнациями за его поездку в Москву для «отыскания в духовных библиотеках московских актов, относящихся до гражданского и римского права». Осокин обоснованно полагает, что на самом деле Клоссиус приезжал в первопрестольную искать следы либереи Иоанна Грозного.

Какие произведения значились в списке?

Кто авторы?
Какие именно древнегреческие, древнеримские, византийские, английские и иные замечательные имена в этой связи знал или мог знать русский царь Иоанн IV?

Копия с «подлинника» списка не публикуется. Да и существует ли она? Однако мы можем как бы очертить диапазон источников, назвав некоторых, но весьма вероятных авторов, писавших и являвшихся классиками или авторитетами мировой величины во времена, предшествовавшие правлению Иоанна Васильевича.

Соломон Мудрый (царствовал ок. 960—935 гг. до н. э.) — царь Израиля и Иудеи, автор «Притч» и «Экклезиаста»;

Питтак, Пернандр, Солон, Биант, Клеобул, Фалес, Хилон — семь мудрецов VII—VI вв. до н. э., авторы великого изречения древности «Nosce te ipsum» (Познай себя самого);

Анахарсис (638—559 гг. до н. э.) — скиф по происхождению, древнегреческий философ и писатель, автор изречения «Язык, чрево и похоти — обуздывай»;

Анаксимандр (ок. 610—ок. 447/50 гг.) — древнегреческий изобретатель часов, философ, автор двух известных книг о природе и звездах;

Эзоп (VI век до н. э.) — фригиец, раб, автор известных 400 басен;

Эпименид Критский (VI век до н. э.) — полулегендарный критский мудрец;

Анаксимен из Милета (585—525 гг. до н. э.) — древнегреческий философ, ученый, основной прием аргументации — метод аналогий;

Ксенофан (580/65—70—450/73 гг. до н. э.) — древнегреческий философ, оппонент Гомера, сочинитель стихов и исполнитель под аккомпанемент кифары);

Пифагор (576—496 гг. до н. э.) — древнегреческий любомудр или философ, математик, общественный деятель, сам ничего не писал, но читал лекции и имел тысячи учеников, которые записывали его изречения и рассуждения (известны шесть записанных книг);

Эпихарм (550—440 гг. до н. э.) — греческий комедиограф и философ;

Парменид (родился ок. 540 г. до н. э.) — древнегреческий философ, поэт;

Клеобул (начало VI века до н. э.) — греческий мыслитель, государственный деятель, мудрец, сочинитель песен и загадок;

Гераклит Эфесский (535—ок. 475 гг. до н. э.) — древнегреческий философ, писатель, автор термина «космос»;

Кратил (вторая половина V века до н. э.) — греческий философ, ученик Гераклита, творчество отражено Платоном;

Меллис (середина V века до н. э.) — древнегреческий философ, автор известной книги «О сущем»;

Анаксагор (500—428 гг. до. н. э.) — греческий философ, анатом, автор известной книги «О природе»;

Зенон Элейский (ок. 490—430 гг. до н. э.) — италийский философ, автор четырех известных трудов;

Эмпедокл из Агригента (ок. 490/83—430/23 гг. до н. э.) — греческий философ, основоположник риторики, автор двух известных трудов;

Горгий Леонтинский (ок. 483—375 гг. до н. э.) — греческий философ, автор ряда трудов;

Протагор (ок. 480—ок. 410 гг. до н. э.) — древнегреческий философ, софист, автор девяти известных трудов;

Сократ (469—399 гг. до н. э.) — выдающийся древнегреческий философ;

Демокрит (ок. 460/470—469—360/370 гг. до н. э.) — выдающийся древнегреческий философ, автор семи известных трудов;

Антисфен из Афин (444/45—50—366/60—65 гг. до н. э.) — греческий философ, автор семи известных трудов;

Аристипп из Кирены (ок. 430/435—355/360 гг. до н. э.) — греческий философ;

Платон (428/427—348/347 гг. до н. э.) — выдающийся древнегреческий философ и писатель — автор более пятнадцати известных диалогов и ряда писем;

Архит из Тарента (ок. 428—355 гг. до н. э.) — пифагореец, механик, математик, Аристотель написал о нем три книги;

Диоген Синопский (400/404—412—323 гг. до н. э.) — греческий философ, писатель, драматург;

Ксенофонт (ок. 426—355/354 гг. до н. э.) — древнегреческий писатель;

Эпикур (341—270 гг. до н. э.) — греческий философ, автор трудов и писем;

Карнеад Киренский (212/14—129/30 гг. до и. э.) — греческий философ, глава философской школы, основоположник учения о критериях истины;

Тит Лукреций Кар (99—55 гг. до н. э.) — римский поэт и философ, автор философского термина «материя»;

Диодор Сицилийский (ок. 90—21 гг. до н. э.) — древнегреческий историк;

Стробон (64/63 гг. до н. э.—23/24 гг. н. э.) — древнегреческий историк и географ;

Марк Тулий Цицерон (106—43 гг. до н. э.) — римский оратор, юрист, писатель, политический деятель;

Эпиктет (ок. 50—135/38 гг. до н. э.) — наставник философско- воспитательной школы в Никополисе, учение увековечил Флавий Арриану;

Луций Анней Сенека (ок. 4—65 гг.) — римский писатель, философ, стоик, политический деятель;

Плутарх (ок. 45—127 гг.) — древнегреческий писатель, историк, философ;

Гай Плиний Цецилий Секунд (61/62—ок. 114 гг.) — римский политик, адвокат, государственный деятель;

Гай Светоний Транквилл (ок. 75—-160 гг.) — римский историк, писатель;

Лукиан (ок. 120—после 180 гг.) — греческий писатель, сатирик;

Марк Аврелий Антонин (121—180 гг.) — римский философ, автор ряда знаменитых сентенций;

Авл Геллий (ок. 130—180 гг.) — римский писатель;

Либаний (314—393 гг.) — греческий софист и ритор;

Василий Кесарийский Великий (ок. 330—379 гг.) — византийский мыслитель, христианский писатель, православный церковный деятель;

Иероним (340—420 гг.) — христианский писатель и богослов;

Аврелий Августин Святой (354—430 гг.) — римский философ, автор двенадцати известных трудов;

Аниций Манлий Товкват Северин Боэций (ок. 480— 524/556 гг.) — римский философ, политический деятель, автор четырех известных трудов;

Исидор Севильский (570—638 гг.) — испанский писатель, систематизатор средневековой науки, крупный церковный деятель, писатель;

Фотий (ок. 820—ок. 891 гг.) — видный церковный и государственный деятель;

Михаил Пселл (1018—1096 гг.) — византийский писатель, историк, философ, ученый-энциклопедист, политический деятель, литературный стилист;

Иоанн Солсберийский (1115—1180 гг.) — английский философ, гуманист, церковный деятель;

Роджер Бэкон (ок. 1214—1292 гг.) — английский мыслитель, доктор богословия Парижского университета, автор десяти известных трудов;

Ричард де Бери-Онжервиль (1278—1345 гг.) — английский государственный деятель, епископ, библиофил;

Франческо Петрарка (1304—1374 гг.) — итальянский поэт, ученый, гуманист, философ, филолог, открыватель эпохи Возрождения;

Джованни Боккаччо (1313—1375 гг.) — итальянский поэт, ученый-филолог, гуманист;

Бенвенуто Рамбальди да Имола (1350—1415 гг.) — флорентийский филолог;

Франко Саккетти (1330—1400 гг.) — итальянский писатель- новеллист, поэт-сатирик;

Леонардо Бруни (1370—1444 гг.) — итальянский писатель, историк педагог, государственный и церковный деятель, гуманист;

Веспассиано да Бастиччи (1421—1498 гг.) — знаменитый флорентийский книготорговец, поставщик подлинников и рукописных копий с них на внутреннем и внешнем рынках;

Эразм Роттердамский (1466/69—1536 гг.) — нидерландский писатель, ученый-филолог, переводчик, философ, гуманист;

Томас Мор (1478—1535 гг.) — английский ученый, писатель, гуманист, политический деятель;

Хуан Луис Вивес (1492—1540 гг.) — английский просветитель, философ, педагог;

Франсуа Рабле (1494—1553 гг.) — французский писатель, гуманист, великий сатирик.

Впрочем, в трудах древних имеют место «намеки» на ряд особо ценных произведений, которые якобы когда-то были созданы, но затем безвозвратно утрачены. Так, из Библии и греческих легенд (устная форма передачи информации и творчества там была необычайно развита) следует, что когда-то существовали, например, книги: «Земледелие Ноя», «Магия Моисея», «Землемерие Иисуса Навина», «Загадка Самсона», «Поучения Соломона», «Противоядия Асклепия», «Плавание Язона» и другие.

Какими книгами располагали византийские императоры?

Возможно, и такими, от упоминания о которых захватывало дух даже у служителей богатейшей библиотеки в Ватикане. Но вернемся к исчезнувшему списку либереи.

Сколько же мог стоить на каком-нибудь закрытом торге загадочный для нас документ?

Тысячи, миллионы фунтов стерлингов или долларов США?

Таким образом, констатируем: дать точного числа и перечня «единиц хранения» загадочного фонда Палеологов и русских царей, равно как «чисто» документально подтвердить или опровергнуть его существование до Смутного времени на Руси, пока не представилось возможным.

Тот же Слуховский, анализируя результаты других исследований, сообщает: «С.А. Белокуров на основании описи дворцового имущества 1611 года установил, что к данному времени (т.е. после кончин Грозного, Годунова и Лжедмитрия I. — Авт.) во дворце числилось 58 книг.

Наконец Н.Н. Зарубин недавно сделал сводку всех книг, упоминавшихся в документах в связи с именем Грозного. Он насчитал уже 154 книги. Однако Н.Н. Зарубин включил в свой подсчет решительно все такие упоминания, вплоть до пожертвования Грозным книжной милостыни по церквам. Естественно, итог Н.Н. Зарубина резко возрос, да и принципиально к библиотеке не применим. Светских произведений исследователь нашел

Комментарии

Нет комментариев.

Добавить комментарий

Имя:

код подтверждения